Главная arrow Философско-психологические проблемы слепоглухоты arrow Можно ли жить без зрения и слуха?  
23.10.2017 г.
Можно ли жить без зрения и слуха? Печать E-mail
 

1. О том, что касается всех, хотя об этом мало кто знает

С.С. Луговской

Может показаться, что этот действительно непростой вопрос имеет отношение лишь к очень небольшому числу людей - слепых и глухих, да еще к профессионалам, которые с ними работают. Но так ли это на самом  деле?

Кому мы (то есть и отдельные люди, и общество в целом) помогаем, помогая инвалидам? Правильно, самим инвалидам. Еще - членам их семей. А еще кому? Может быть, и самим себе?

Это действительно так. Не только потому, что  человек вообще уязвимое существо: сегодня он здоров, а завтра может потерять здоровье, даже стать инвалидом, хотя это правда.

И не только потому, что, помогая инвалидам., мы помогаем им стать полезными членами общества, а значит, их деятельность вполне может быть полезной и для на самих. Это совершенно верно, но дело не только в этом.

«Жить - значит бороться», - так вполне обоснованно утверждали древние. Жизни без трудностей не бывает. Поэтому всем людям полезно знать, как человек может существовать, жить, работать в тяжелых, порой даже экстремальных условиях, даже побеждать эти условия.

Здоровье человека - более широкое  понятие, чем  это часто считают люди, включая порой даже и профессиональных медиков. Оно может быть клиническим (определяться клиническими показателями), но самое главное - наличие  функционального здоровья, то есть возможности для человека нормально выполнять жизненные (биологические и социальные) функции.

А между собственно клиническим и социально-функциональным уровнями могут быть весьма существенные различия. Например, человек, которого «не надо представлять» - Алексей Маресьев - был в клиническом смысле тяжелым инвалидом. А в функциональном - здоровее многих здоровых, поскольку, не имея обеих ног, был военным летчиком, а такое, как известно, далеко не всем здоровым под силу.

Помогать инвалидам - отнюдь не просто благотворительность. Надо помочь им преодолеть разрыв (порой пропасть) между клинической инвалидностью и функциональным здоровьем, чтобы они стали  полноценными людьми. А помогая им мы, конечно, помогаем и самим себе, помогаем и в прагматическом, и в нравственном смысле.

Но такого человека, как Алексей Маресьев, действительно знают все. А многие ли люди знают, например, Елену Келлер, Ольгу Скороходову, Сергея Сироткина, Алексея Чхеидзе?

Очевидно, их знает не так уж много людей. Могут поэтому спросить, кто они и что между ними общего. Ответ на это вопрос простой: все они слепоглухие, жившие и живущие в разных странах и в разное время, в 19- 21 веках.

Что же, все это - люди, с рождения полностью лишенные зрения и слуха? Нет, слепоглухими называют далеко  не только таких людей.

Слепоглухота - это уникальная инвалидность, предполагающая сочетание полной или частичной, врожденной, ранней или поздней потери зрения и слуха. Сочетание этих двух дефектов, даже при частичной только потере и зрения, и слуха, порождает серьезные трудности  в обучении, воспитании, работе, вообще в жизнедеятельности этих людей. Но они, при правильной помощи со стороны родных, близких, педагогов, врачей, психологов, государственных институтов - вполне могут  победить свое экстремальное  положение и стать полноценными людьми (а в чем-то порой и служить примером клинически здоровым людям).

Когда-то считалось, что слепоглухие люди в принципе не подлежат обучению и реабилитации. Их называли умственно отсталыми, «полурастениями-полуживотными» и другими презрительными кличками. При этом педагоги, другие специалисты и обычные граждане исходили из механического наблюдения  над состоянием полностью или почти полностью слепоглухих. А дело ведь было не только и не столько в них самих, сколько в их «педагогической запущенности». Это особая и очень тяжелая категория инвалидов, которая не может преодолеть своего состояния. Порой они не могут даже общаться без посторонней помощи. Однако, как и всегда, победа не может быть достигнута без собственных усилий со стороны человека, будь он инвалидом или нет, без его собственной работы над собой. «Работает» только диалектическое сочетание  помощи извне и собственных усилий.

Как же и когда начинался путь слепоглухих к победе  над своей инвалидностью?

2. Как это начиналось

Основоположником тифлосурдопедагогики - так называется наука и искусство воспитания слепоглухих - традиционно считается  выдающийся американский врач и педагог доктор Самуил Гридли Хоув (1801 - 1876). По крайней мере, до этого времени случаи обучения и воспитания слепоглухих в истории неизвестны. Хоув работал в известной специалистам (и не только специалистам) Перкинсовской школе слепых в американском городе Бостоне. В 1837 году он начал работать со слепоглухой девочкой Лорой Бриджмен (1829 - 1889), которой в то время было восемь лет.

Лора родилась в американском городе Ганновере (в США любили называть свои города именами городов европейских), в семье богатого фермера. Детство ее прошло в сельской местности (как и детство других наиболее известных слепоглухих 19-20 вв., Елены Келлер и Ольги Ивановны Скороходовой). И это оказалось очень полезным. Ведь общение с природой в раннем детстве создает в душе ребенка, будь он зрячеслышащим или слепоглухим, хорошую основу или «задел» для будущего воспитания. Как большинство слепоглухих, Лора родилась зрячеслышащей. Но в два года и два месяца, после эпидемии скарлатины, от которой погибли ее брат и сестры, сама Лора потеряла зрение и слух. Что очень важно, до этого она научилась говорить первые слова. После этого постигшего ее несчастья Лора общалась с родителями с помощью простых жестов: например, протянутая вперед рука означала желание есть, похлопывание по спине - неодобрение, прикосновение к голове - удовлетворение.

Лора повторяла все движения матери в ее хлопотах по хозяйству, научилась вязать и вышивать. Таким образом, по сути, первыми воспитателями Лоры стали ее родители, но их возможности были ограниченными, к тому же родители были постоянно заняты. А прислуга чуралась слепоглухого ребенка. Доктор Хоув научил девочку речи и грамоте. Сначала он прикреплял к различным предметам таблички с их названиями, сделанными рельефным шрифтом, чтобы его ученица смогла осознать связь между предметом и словом, его обозначающим. При этом он, конечно, применял и жесты, а также - ручную азбуку для глухих - дактилолологию. Известно, что впервые она осознала связь между предметом и словом в отношении к ключу. Слово «ключ» и стало буквально ключевым словом к развитию ее речи. В дальнейшем Лора Бриджмен научилась под руководством своего наставника читать и писать. Хоув впервые соединил рельефную (выпуклую) азбуку для слепых с упомянутой дактилологией - азбукой для глухих. И в дальнейшем при обучении слепоглухих стали применять такое сочетание. Только потом педагоги  применяли уже не простую выпуклую азбуку, а алфавит Брайля для слепых, который считается более совершенным.

То, что произошло с его ученицей, доктор Хоув емко и метко назвал « пробуждением бессмертного духа», хотя точнее это было бы назвать освобождением его из плена. Недаром книга другого известного  учителя слепоглухих, французского профессора Арну, посвященная этой работе, выразительно называлась «Души в темнице», что характеризовало состояние слепоглухих до начала обучения.

Лора Бриджмен в дальнейшем жила в той же Перкинсовской школе слепых. Ее научили вести дневники, которые представляют большой интерес для специалистов и для всех, кто интересуется психологией. Кроме того, она написала три автобиографии, причем две из них были посвящены ее детству до обучения. Она стала глубоко верующим человеком. Здесь следует сказать, что именно религия, прежде всего - христианство, при том важнейшем значении, которое имеет учение о бессмертной душе, в первую очередь может способствовать раскрытию и развитию этой души во всяком человеке, даже если он - тяжелый инвалид.

В начале 1840-х годов в этой школе побывал Чарльз  Диккенс, который написал о ней в «Американских заметках», что принесло и самой Лоре, и ее учителю всемирную известность.

Лиха беда начало. После этого первого успеха появились и другие, в том числе - более выдающиеся.

Другая американская слепоглухая  Елена Келлер (1880 - 1968) овладела не только дактилологией, но и системой Брайля, и устной речью. Она первой среди слепоглухих получила высшее образование и стала писательницей, написав в итоге более дюжины книг, переведенных на несколько иностранных языков, включая русский. Она побывала в ряде стран, переписывалась с Марком Твеном и другими знаменитыми людьми. Наибольшую известность и признание получила ее книга «История моей жизни». Название говорит само за себя. История эта действительно была в высокой степени поучительной для читателей. Как и Лора Бриджмен, Елена Келлер родилась зрячей и слышащей. В полтора года, после заболевания менингитом, у нее наступила слепоглухота. Однако конечно, как и в случае с Лорой, впечатления раннего детства не могли не оказать влияние на развитие ее психики. Как вспоминала сама Елена, «перед моим взглядом мелькали  широкие зеленые поля, светлое небо, деревья и цветы, и все это тьма, наступившая затем, не смогла закрыть полностью».

Елена родилась в маленьком городке Таскамбия в штате Алабама в семье землевладельца. Ее детство также прошло на природе. Опять-таки, подобно Лоре Бриджмен, она повторяла каждое движение матери и ощупывала каждый предмет. У нее также появились рожденные потребностью в общении элементарные жесты. Получилось так, что лучше всего понимала жесты Елены ее подружка, дочь кухарки, маленькая чернокожая Марта Вашингтон, с которой Елена много и охотно общалась. Но общение с другими, прежде всего с родителями, оставалось бедным и скудным, так как жесты они понимали плохо. Это обстоятельство, по воспоминаниям самой Елены, вызывало у нее яростный протест и «вспышки гнева».

Родители всерьез задумались  о том, как им учить и воспитывать свою слепоглухую дочь, которой к этому времени (1887) исполнилось семь лет. Кто-то посоветовал им прочесть «Американские заметки» Диккенса. Благодаря этой  книге они узнали об опыте обучения Лоры Бриджмен и связались с Перкинсовской школой, где и жила в то время первая известная слепоглухая. В марте 1887 года началось обучение Елены Келлер. Ее учительница Анна Сулливан (с которой они после этого не расставались всю жизнь) сама прежде была незрячей и воспитывалась в той же школе. Потом врачи частично восстановили  ей зрение, и она сама стала педагогом. Елена благоговейно называла ее Учительницей - с большой буквы, и это было вполне естественно.

В случае с обучением Елены устной речи ключевую роль сыграло слово вода. Она сама вспоминает, что еще до слепоглухоты и до потери речи произносила звуки «во-во», что для нее означала воду. Однако, как и другим слепоглухим, понять прямую связь между словом и предметом ей было трудно. Анна Сулливан долго билась над этой проблемой. Однажды во время прогулки учительница специально направила на руку воспитанницы струю воды из колонки, а в другую руку с помощью ручной азбуки проговорила по буквам слово «В-О-Д-А». По словам Елены в этот момент «я замерла, все мое внимание было сосредоточено на движениях ее пальцев. Вдруг у меня появилось неясное сознание  чего-то забытого  - глубокое волнение от пробуждения мысли, словно бы что-то скрытое в языке вновь открылось мне».

Елена поняла, что слово вода, собственно, и означает воду, и это восстановление понимания слов стало поворотным пунктом в ее раннем обучении. Однако оно не было бы возможным без предварительной работы учительницы и ученицы, без развития у девочки языка жестов и знания дактилологии.

Язык жестов является естественным языком людей, у которых по каким-то причинам не может развиться речь, прежде всего у глухих, а также и у слепоглухих, которые рано потеряли слух. Словесная речь у тех и других развивается только при специальном обучении. Слепоглухих по типу речи делят на «словесников», для которых главной (или даже единственной) является словесная (то есть  обычная) речь, и на «жестовиков», для которых язык жестов так и остается по разным причинам главной (или даже единственной) речью. Конечно, и Бриджмен, и Келлер в результате обучения стали настоящими «словесницами». Не надо думать, что язык жестов-де «хуже» обычного словесного языка, что это будто бы какая-то «неполноценная» речь. Просто это разные языки. Язык жестов отличается образностью, и с его помощью можно передать в том числе довольно сложные мысли и чувства. Об этом, например, свидетельствует опыт нашего Театра мимики и жеста, который, кстати, обслуживается глухими актерами. Однако пройти обычное обучение, получить высшее образование, ознакомиться с литературой разных стран и читать (тем более сочинять) научные трактаты можно только с помощью словесного языка. Он обеспечивает настоящую интеграцию инвалидов по слуху в общество. А жестовикам, да и образованным словесникам, если они умеют читать и писать, но  не говорят голосом, нужна помощь специальных переводчиков, которые умеют работать со слепоглухими или хотя бы просто с глухими, знают дактилологию и язык жестов. Правда, посторонним людям, которые не знают этих особых средств общения, надо учесть одно обстоятельство: многие глухие, а также слепоглухие с остаточным зрением, но без слуха,  хотя плохо владеют грамотой, но все же элементарно умеют читать и писать, а потому с ними можно переписываться, если писать им на ладони крупными и четкими буквами (лучше печатными). При отдельных случаях необходимого общения с ними они вас смогут понять, и вы их поймете.

В 1904 году Елена Келлер получила высшее образование, окончив Гарвардский университет. Это был поистине выдающийся успех педагогики слепоглухих. Вместе со своей учительницей она побывала в 34 странах, выступая с лекциями, в которых рассказывала о положении и нуждах слепоглухих. Так проблема слепоглухоты получила общественный международный резонанс. В 1924 году Келлер и Сулливан приняли активное участие в развитии Американского фонда слепых, который помогал не только слепым, но и слепоглухим. Она стояла у истоков Американского фонда слепых за рубежом и в дальнейшем многие годы руководила его работой. Это была первая известная общественная организация, которая стала более или менее систематически заниматься помощью слепоглухим.

И важно подчеркнуть, что в обоих случаях, с Бриджмен и с Келлер, очень помогло делу вмешательство литераторов или журналистов. В первом случае такую роль играл Диккенс, во втором Марк Твен, который назвал Елену Келлер (наряду с  Наполеоном) «чудом девятнадцатого  века». Кроме того, муж Анны Сулливан по фамилии Мейси (впоследствии они развелись) был журналистом и также популяризировал успехи Елены. Но главное, она сама, став литератором-публицистом, смогла привлечь внимание общественности не только к своим достижениям, но и к нуждам себе подобных.

После этих первых знаменательных успехов воспитание  и обучение слепоглухих стало постепенно развиваться в целом ряде стран - во Франции, Германии, Бельгии, России и др. Во Франции описан чрезвычайно редкий случай работы  со слепоглухой от рождения Мари Эртен (о ней писал уже упоминавшийся   профессор Л. Арну). До 10 лет Мари жила в семье и пользовалась некоторыми  элементарными жестами, с помощью которых могла общаться только с родными. Конечно, это еще не был настоящий язык жестов. Она могла сама обслуживать себя и даже помогала домашним по хозяйству. Врожденно слепоглухих научить чему-то значительно труднее, и тем больше заслуга родных Мари. Однако она не смогла учиться ни в школе слепых, ни в школе глухих, потому что для обучения  врожденно слепоглухих педагогического опыта таких школ недостаточно. Мари признали не подлежащей обучению и даже поместили было в психиатрическую больницу. Но в 1895 году ее по счастью перевели в специальную группу слепоглухих в аббатстве Ларней. Там ее обучили жестовому языку и дактильной речи, то есть общению с помощью ручной азбуки.

В России обучение слепоглухих началось в начале 20 в. в Петербурге. Обучение и воспитания слепоглухих в этом городе связано прежде всего с деятельностью выдающегося отечественного педагога А. В. Ярмоленко.

Самой известной из наших отечественных слепоглухих стала Ольга Ивановна Скороходова (1912 - 1982), уроженка Харьковской области (современная Украина). Ее детство, также как детство Бриджмен и Келлер, прошло в сельской  местности. Зрение она потеряла в 7 лет после менингита, затем начинается полная потеря слуха. К 11 годам Ольга стала полностью глухой. В 8 лет она осиротела и некоторое время жила у родственников отца, которые примерно через полтора года отдали ее в Одесскую школу для слепых детей. Там она училась, пока не потеряла слух, там научилась писать и считать по Брайлю, а также общаться с окружающими с помощью письма печатными буквами на ладони (это один из самых простых для окружающих способов общения с грамотными слепоглухими). С 1923 года с Ольгой Скороходовой занимался выдающийся советский учитель слепоглухих профессор И. А Соколянский, который организовал в Харькове специальную Школу - клинику для слепоглухих детей. Здесь ей восстановили звуковую речь. В этот же период, в 1920- 1930х гг. у нее обнаружились литературные  способности. Как и Елена Келлер. Ольга Скороходова в дальнейшем стала литератором. Во время Великой отечественной войны Харьковская область была оккупирована немцами. Нацисты уничтожили большинство членов  группы слепоглухих как «неполноценных». Спастись удалось только Ольге Скороходовой и Марии Сокол. В 1944 году Ольга Ивановна переезжает в Москву. Здесь с ней продолжает работать Соколянский, в то время - сотрудник  Института дефектологии. Скороходова получает высшее образование и сама становится в 1948 году научным сотрудником того же института. В 1961 году она становится кандидатом педагогических наук благодаря обобщению и исследованию собственного достаточно уникального опыта. Она написала три научно-популярных книги, которые были соединены в 1972 году в обобщающем труде «Как я  воспринимаю, представляю и понимаю окружающий мир». Ольга Скороходова была человеком достаточно известным. С нею был знаком, восхищался ею и писал о ней М. Горький. Знаменательно, что судьба трех слепоглухих женщин, чье обучение и воспитание заложило основы тифлосурдопедагогики в целом, была связана с судьбой писателей - классиков разных стран - Диккенса, Марка Твена и Горького.

В 1961 году в СССР в Загорске (ныне Сергиев Посад) был создан специальный детский дом для обучения слепоглухих детей на 50 мест (впоследствии он был  значительно расширен). Его первым руководителем закономерно стал профессор Соколянский. В 1977 году философский факультет МГУ успешно окончили уже четверо воспитанников этого детского дома, учителем которых был соратник Соколянского доктор педагогических наук А. И. Мещеряков. Большое участие в их обучении принимали известный психолог А.Н. Леонтьев и известный философ Э.В. Ильенков. Этими слепоглухими были Е.Н. Корнеева (Крылатова), Ю.М. Лернер, С.А. Сироткин, А.В. Суворов. Все они стали  научными сотрудниками Института психологии Академии педагогических наук (ныне Академия образования). Но впоследствии Сергей Алексеевич Сироткин с конца 1970-х годов посвятил свою жизнь организации системы социальной  реабилитации слепоглухих России. (Сам он  начал терять зрение после года,  полностью потерял его в пять лет, с рождения имел тяжелую степень потери слуха, так что в раннем детстве у него не развивалась речь. С шести лет для него началось специальное обучение, а в 14 лет он поступил в Загорский детский дом. Он в совершенстве владеет системой Брайля и жестовым языком. В результате обучения у него была сформирована звуковая речь. Слышит громкую речь со слуховым аппаратом.)

Об этой четверке слепоглухих было в то время много публикаций у нас («Коммунист», «Комсомольская правда» и др.), а также за рубежом.

Были, конечно, и другие случаи получения слепоглухими высшего образования. Например, слепоглухой Г.В. Газенко, слабовидящий и полностью глухой примерно с полутора лет. Он, окончив благодаря собственным способностям и трудолюбию, а также высокой квалификации своих педагогов даже не школу глухих, а школу слабослышащих, получил высшее образование в Московском историко-архивном институте. Потом он работал научным сотрудником в Институте государства и права, опубликовав целый ряд научных работ в этой области. Неоценимую помощь в учебе, а потом и в работе, ему оказала его мать И.В. Кириллова.

Конечно, для слепоглухих  получение образования, тем более - высшего образования, - есть большая победа над инвалидностью. Но, безусловно, это не единственный и может быть, даже не главный способ личностного самовыражения и самореализации.

Герой Великой Отечественной войны Алексей Александрович Чхеидзе, бывший разведчик Дунайской флотилии, не оканчивал престижных вузов и не писал научных трудов. Он родился зрячим и слышащим. В 17 лет он ушел на фронт. В 18 лет, работая сапером на минном поле он подорвался на мине, полностью потерял зрение и (почти по локоть) обе руки. В результате этого же ранения он постепенно стал терять слух. Не нужно говорить, что юный Алексей  пережил и тяжелейшую психологическую травму. Но он сумел найти смысл жизни в творческой деятельности, в военно-патриотической работе со школьниками. Живя в доме-интернате в селе Данки неподалеку от Серпухова, Чхеидзе, работавший с несколькими поколениями местных школьников, сумел организовать из них отряд «Поиск», собиравший сведения  о героях войны, о павших и живых. Его комната в доме-интернате превратилась в центр военно-исторической и военно-патриотической работы в районе. Трудно переоценить огромную воспитательную работу, которую Чхеидзе провел за долгие  годы с сельскими ребятами. С годами  Чхеидзе полностью утратил слух (хотя у него и сохранилась звуковая речь), то есть стал тотально слепоглухим. Но он продолжал активно общаться с окружающими.

Он разработал для себя своеобычный способ общения. Его собеседники «писали» слова и фразы  пальцем печатными буквами на теменной части его облысевшей головы, а Чхеидзе для коррекции восприятия повторял все это вслух. С помощью своих помощников - местных школьников и школьниц - он смог написать книгу о войне «Записки дунайского разведчика», которая неоднократно переиздавалась в СССР и за рубежом. Эту книгу и теперь можно в  познавательных и воспитательных целях рекомендовать  юным, и не только юным читателем. Она менее известна, но не менее значима, чем посвященная Маресьеву «Повесть о настоящем человеке» Б. Полевого, тем более, что в данном случае автор - сам герой, проявивший удивительную силу духа и мужества и во время войны, и в мирное время. К сожалению, А. Чхеидзе ушел из жизни. Говоря о  его уникальном личном опыте, нельзя не согласиться с оценкой другого известного слепоглухого Сергея Сироткина и его первой жены (ныне и ее, увы, нет в живых) и соратницы зрячеслышащей Эльвиры Кипчаковны Шакеновой: «Чхеидзе может служить образцом  мужества  и служения отечеству, полноценности личности при  тотальной слепоглухоте» (Слепоглухие. М., 1987, с. 47).

Но все эти, без преувеличения, славные вехи в истории реабилитации слепоглухих касались в основном отдельных достижений в разных странах. Между тем в 20 веке, особенно - со второй его половины, в обществе разных стран  появляется сознание  необходимости социальной реабилитации слепоглухих как группы инвалидов, которое постепенно претворялось в действия.

3. Реабилитация  слепоглухих как социальное явление

Чтобы помогать людям вообще и инвалидам в частности, нужно, по крайней мере, знать, сколько есть таких людей и что они собой представляют. Между тем даже сам Соколянский, заслуженно признанный классиком в области тифлосурдопедагогики, полагал, что в СССР всего несколько сотен слепоглухих (а потому для их реабилитации не необходимы специальные институты вроде Общества слепых и Общества глухих). Причина этой явной ошибки видимо, в том, что Соколянский в духе своего времен и  еще  имел в виду только полностью слепоглухих или практически слепоглухих (людей с небольшими остатками зрения и слуха, не имеющими реального практического значения). Таких действительно немного.

Но эта ошибочная концепция ушла в прошлое. В основе социальной реабилитации слепоглухих всегда лежит их выявление и учет.

Уже говорилось, что Американский фонд слепых за рубежом, созданный при активном участии Елены Келлер, стал первым шагом в реабилитации слепоглухих на социальном  уровне. Но это был действительно только первый шаг. В 20 веке, в эпоху мировых войн и великих революций, у человечества было множество  серьезнейших забот. К социальной реабилитации слепоглухих с созданием  специальных организаций  для этой цели в разных странах стали приступать только после Второй мировой  войны.

  В 1960- 10980-х гг. создаются различные организации и  подразделения в уже существовавших организациях, которые специально занимаются  реабилитацией слепоглухих. Они появляются в Англии, Америке, Норвегии, Швеции, Голландии, ФРГ,  Испании, Франции, СССР,  Польше  и ряде других стран. Эти организации начинают издавать специальные брошюры и бюллетени, посвященные проблемам слепоглухих и пропаганде знаний  о слепоглухоте. В некоторых странах, например в Англии, возникает даже не одна такая организация, а две или три. Чаще всего такие новые институты появляются на базе национальных организаций слепых или глухих, а также создаются родными слепоглухих и специалистами которые с ними работают, как, например, английское общество «СЕНС» («Чувство»). Определенное, обычно косвенное участие в этой работе в некоторых странах принимали и государственные социальные ведомства. 

Пожалуй, лучшие образцы в этот период дает социальная работа со слепоглухими в  Скандинавских странах - очевидно, потому, что это страны с  небольшим населением (особенно Норвегия), а следовательно, небольшим количеством слепоглухих, которых проще выявить и обслуживать, а также потому, что партии социал-демократического толка, правящие в этих странах, наладили там в это время хорошие системы социальной помощи, в том числе - инвалидам. Кроме того, эти страны активно сотрудничали между  собой и  обменивались опытом социальной работы, включая помощь инвалидам, через межгосударственные институты еще до создания Евросоюза.

Также немалый ценный опыт  в области социальной реабилитации слепоглухих был накоплен в Англии.

Постепенно выдвигаются и способные лидеры слепоглухих из числа самих инвалидов по зрению и слуху, такие, как Патрик Мэрфи   в Англии, Уве Бейснап в Дании, Сергей Сироткин в РСФСР,  Йозеф Мендрун в Польше, Даниэль Альварес в Испании, Йоланда де Родригес в Аргентине и многие другие.

В  процессе этой работы во многих странах выявляются в 1960- 80-х гг. сотни и тысячи слепоглухих, причем оказывается, что их число прямо пропорционально численности населения соответствующих стран (что естественно - то же самое  относится к числу слепых и других инвалидов).  Например, в Англии тогда было выявлено ок. 8 тыс. слепоглухих, В США -  до 40 тыс., в Норвегии - около 400 человек (в этой стране население довольно маленькое), и т.д. 

В 1980-х гг. появляются также и международные  организации для слепоглухих, например, «Интернациональная организация слепоглухих» (ДБИ) и Комиссия по делам слепоглухих Европейского союза слепых (в ее  работе активно участвует в это время и С.А. Сироткин). В результате международного сотрудничества в этой области становится достоянием специалистов  и руководителей служб для слепоглухих  и примерный коэффициент их удельного веса в населении - 5-8 человек на  100 тыс. человек населения.

С 1979 года начинается организация социальной реабилитации слепоглухих в Советском Союзе, точнее в РСФСР (в то время в других бывших республиках, как и в Советской России, работали  Общества слепых и Общества глухих, но специальной социальной реабилитации слепоглухих не проводилось). В этом году во Всероссийском обществе слепых С.А. Сироткин и Э.К. Шакенова создают Сектор социальной реабилитации слепоглухих, который  существует и в настоящее время. Он работал внутри различных подразделений ВОС, в зависимости от структурных перемен внутри этой организации, постигших ее в 1990-х гг. В настоящее время Сектор работает в составе Института РЕАКОМП (бывший институт повышения квалификации) ВОС, которым сейчас руководит С.Н. Ваньшин. Первоначально сектором  руководила Э.К. Шакенова, а с 1984 года и по настоящее время - С.А. Сироткин, что соответствует и международным правилам, по которым  организациями инвалидов должны руководить сами инвалиды. С того времени традиционно сложилось так, что в России социальная реабилитация слепоглухих велась преимущественно в рамках Всероссийского общества слепых, при активной поддержке его руководства (вначале  Б.В. Зимина, затем, по настоящее время - А. Я. Неумывакина.). К сожалению, Всероссийское общество глухих  до 1990-х годов практически не занималось этими вопросами, а в дальнейшем проводило только частичные мероприятия в этой области.

В 1980 году был проведен первый учет слепоглухих в Российской Федерации (тогда еще у Сироткина, Шакеновой и их помощников практически не было опыта, приходилось  все начинать сначала). Но уже тогда в РСФСР было выявлено около тысячи слепоглухих различных категорий. Тогда же создается и классификация слепоглухих. необходимая для практической работы с ними, так как у каждой группы имеются особые потребности и нужды. В первой половине 1980-х годов появляются  употребляемые и ныне понятия - жестовики, словесники, тотально слепоглухие, практически слепоглухие, первично глухие, слабовидящие, первично слепые, слабослышащие, и другие, которые описывают состояние зрения и слуха каждого человека, время и причины наступления слепоглухоты и т.д.

В 1979 году, что очень важно, Сектором реабилитации слепоглухих создается внутри Сарапульского производственного объединения ВОС «Радиотехника» специализированный  производственно-бытовой участок для слепоглухих, где работают более 30 инвалидов, в основном бывших воспитанников Загорского детского дома. С начала образования участка многие годы им руководила инструктор-переводчик Н.Н. Красноперова, в настоящее время руководство там сменилось. Особо следует отметить заслугу в его создании бывшего директора этого предприятия Абросимова (который лишь недавно перестал руководить этим предприятием и даже в самое трудное время, 1990-х годах как мог, старался помочь слепоглухим).

Прежде группа совершеннолетних слепоглухих работала лишь в Загорске (ныне Сергиев Посад) на тамошнем предприятии ВОС. Однако эти взрослые работники жили в общежитии при детском доме под надзором педагогов и получали на руки только часть собственной зарплаты. А остальную часть администрация перечисляла на их сберкнижки. То есть, взрослые люди находились под опекой как несовершеннолетние, что, конечно, было ненормально.

В Сарапуле же слепоглухие жили самостоятельно в общежитии  предприятия «Радиотехника», одинокие - в отдельных комнатах, семейные - в квартирах. Они, как и полагается, стали получать зарплату полностью на руки, а опека сменилась просто необходимой помощью специалистов - инструкторов и переводчиков. В подъезде, где они жили, имелся также вахтер.

     Это был настоящий успех в области  социально-трудовой реабилитации слепоглухих в России, который в дальнейшем заинтересовал и зарубежных специалистов.

    К слову, все это время в Секторе реабилитации слепоглухих внимательно изучали зарубежный опыт, переводили брошюры и периодические издания, посвященные реабилитации слепоглухих в Англии, Норвегии и других странах, и анализировали эти материалы. Этот опыт оказался очень ценным для Сироткина и других наших реабилитологов. Его изучение показало также, что слепоглухих в России должно быть больше, чем предполагалось. По итогам этой работы появились и первые публикации-монографии С.А. Сироткина и Э.К. Шакеновой «Как общаться со слепоглухими» (1986; 2-е изд. в 2003), «Слепоглухие» (М., 1987), брошюра  «Слепоглухонемота: исторические  и методические аспекты. Мифы и реальность(М., 1989), а также многочисленные статьи в журнале ВОС «Наша жизнь» (в то время его тираж составлял 70-80 тыс. экземпляров).

Сектор вел со слепоглухими активную работу по социально-трудовой и социально-бытовой реабилитации (трудоустройство, помощь в жилищных делах, организация досуга и т.д.) и по социально-психологической реабилитации (им оказывали моральную поддержку, помогая справиться с их нелегкой личностной ситуацией, давали консультации по семейным вопросам и т.д.). Выпускались также адаптированные (то есть написанные простым языком, как при написании детских книжек) информационные материалы и хозяйственные советы. Конечно, многие слепоглухие хотели тогда попасть в Сарапул, но, к сожалению, это не всегда было возможно. Была создана также небольшая специальная группа слепоглухих на предприятии ВОС в Перми (она есть и теперь, но уже не имеет производственного характера). Были и примеры успешного трудоустройства слепоглухих с помощью Сектора на отдельных предприятиях ВОС в разных регионах (администрация при этом получала соответствующие разъяснения об особенностях слепоглухих. Во всей этой работе руководство Сектора обычно находило понимание и поддержку руководства ВОС. В середине 1980-х годов были созданы специальные группы для реабилитации слепоглухих при реабилитационных центрах ВОС в Волоколамске и Бийске.
     Особо следует отметить как достижение Сектора разработку в 1986 году новых специальных анкет для учета и обследования слепоглухих детей и слепоглухих взрослых, что  создавало реальную основу для существенного расширения масштабов социальной  реабилитации слепоглухих в России посредством не только переучета, но и обследования этого контингента. Анкеты эти были довольно подробными и позволяли всесторонне учесть и время наступления слепоглухоты, и ее причины, и уровень образования слепоглухих, и наличие у них трудовых навыков и навыков самообслуживания, и общее состояние их здоровья, и уровень социальной адаптации.

К сожалению, этой во многом успешной и творческой работе в конце 1980-х годов стал мешать конфликт, неожиданно возникший в обществе вокруг проблемы слепоглухоты. Его предпосылки были созданы во время «первой волны» журналистского интереса к «четверке» слепоглухих. Но подлинный «расцвет» этого конфликта наступил в эпоху «перестройки и гласности». Уже упоминавшийся философ Ильенков вместе с психологом Леонтьевым, исходя из недооценки природно-наследственных факторов и переоценки воспитания, создали во многом ошибочную концепцию «изначального формирования человеческой психики» при слепоглухоте. Какими бы красивыми словами это не сопровождалось, но это влекло за собой риск того, что слепоглухие могли рассматриваться просто как «модели», «заготовки» для работы воспитателей. На концепции уже «искусственного формирования всей человеческой психики» стоял уже сам директор Загорского дома для слепоглухих детей А.В. Апраушев. Из детского дома в Сектор реабилитации слепоглухих и другие инстанции  поступали многочисленные жалобы слепоглухих воспитанников. Конфликт, в принципе, можно было разрешить в рамках специальных институтов (в частности, Апраушева удалось «передвинуть» на должность завуча.) Но он сохранил и укрепил свои позиции благодаря знакомству с рядом журналистов. В 1986-1989 годах появился целый ряд публикаций журналистов Хилтунена, Мариничевой и других о слепоглухоте, Загорском  детском доме и о «четверке» в «Комсомольской правде», «Огоньке», «Московских новостях», «Учительской  газете» и др. изданиях. Во всех этих публикациях авторы, во-первых, продолжали замалчивать то обстоятельство, что никто из «четверки» не был тотально слепоглухим от рождения, а во-вторых, безоговорочно приняли сторону Апраушева. В таком же «духе» был выдержан и нашумевший в свое время телевизионный фильм «Пркосновение». В этой кампании СМИ принял активное участие один из «четверки» А.В. Суворов, который безоговорочно поддержал Апраушева. Выступая в разных аудиториях, в том числе - по телевидению в феврале 1988 года, он позволял себе называть других слепоглухих (особенно «жестовиков») «неразвитыми» и  однажды (в этом самом выступлении) даже заявил о «полной деградации» психики у конкретного слепоглухого  ребенка, показанного в этой передаче.

Разумеется, С.А. Сироткин неоднократно обращался в редакции упомянутых печатных изданий с требованием дать ему слово для опровержения, но «застрельщики гласности» не дали ему слова. Не помогло даже обращение Сироткина и Шакеновой к Сергею Михалкову, тогдашнему руководителю Союза писателей России. Журналисты из «Огонька» и «Комсомольской Правды» проигнорировали и его ходатайство о предоставлении слова Сироткину.

Подробно история этого конфликта изложена в упомянутой выше книге «Слепоглухонемота: исторические и  методологические аспекты...», в основу которой лег доклад Сироткина и Шакеновой на заседании секции «философские проблемы психорегуляции, самосовершенствования и резервных возможностей человека» в Институте истории естествознания в Москве в феврале 1988 года, а также - обсуждение этого доклада учеными, специалистами - практиками, деятелями культуры.

И все же конкретная повседневная работа продолжалась. В 1990 году был проведен переучет слепоглухих России, и выявлено было уже более четырех тысяч слепоглухих. Исходя из населения  РСФСР в то время, можно было предполагать, что будет выявлено примерно вдвое больше таких людей. Возможно, это несоответствие  было вызвано недостаточно активным участием в перерегистрации служб ВОГ, где, конечно, слепоглухих должно быть не меньше, чем в ВОСе.

Постепенно налаживается в Секторе реабилитации слепоглухих и международное сотрудничество. С.А. Сироткин неоднократно выезжает за рубеж для изучения опыта реабилитации  слепоглухих и, как уже говорилось, на рубеже 1980 и 1990-х гг. работает в европейской Комиссии по делам слепоглухих. Но и к Москву, в Сектор реабилитации слепоглухих, а также - в детский дом для слепоглухих в Сергиевом Посаде приезжают в это время многие иностранные специалисты по реабилитации слепоглухих: гости из Англии, Финляндии, Германии,  Польши, Израиля и других стран. Многие тогда говорили, что им были бы даже не нужны самостоятельные организации для слепоглухих, если бы  у них была «такая замечательная организация, как ВОС». Что тут имелось в виду?

В богатых странах Западной Европы сравнительно нетрудно было заниматься реабилитацией инвалидов на уровне опеки и благотворительности, создавая им хорошие условия для проживания, а порой и для обучения. Но вот трудоустройство слепоглухих (за исключением куцых «спецмастерских» для инвалидов) там было действительно серьезной проблемой. Руководители предприятий и учреждений в силу бытующих в обществе предрассудков всегда недоверчиво, если не враждебно, относились к инвалидам всех категорий, видя в них потенциально «плохих работников». В действительности, как показывает и наш, и зарубежный опыт, это не так. Но это вредное (для общества в целом) явление бытовало и у нас, и тем более - на  Западе, в обстановке конкуренции  и постоянной борьбы за прибыль.

А в различных республиках СССР, Общества слепых и Общества глухих, в том числе, конечно, ВОС и ВОГ, имели собственные предприятия, которым государство оказывало поддержку, поскольку обеспечивало реализацию из продукции. Государство получало небольшой налог с оборота этих предприятий, но большая часть дохода оставалось в самих ВОСе и ВОГе, обеспечивая их существование и выплату зарплаты работникам (инвалидам и не инвалидам). Инвалиды, конечно, получали и пенсию.

Таким  образом, Всероссийское общество слепых создало идеальную для своего времени базу для  трудоустройства инвалидов по зрению, и, как показала практика, также для трудоустройства инвалидов по зрению и слуху.

4. Перепутья и тупики  современной работы со слепоглухими в России

Но вот  произошла «крупнейшая геополитическая катастрофа»  ХХ столетия (по определению В,В, Путина) - распад СССР  и вместе с тем по сути - обвал системы былых социальных гарантий.  В лихие 1990-е годы не только организациям инвалидов пришлось худо - разваливались целые отрасли экономики, здоровым работникам по нескольку месяцев не выплачивали зарплату (и это еще в тех  регионах, где не было войн)! Что говорить о  таких организациях, как ВОС и ВОГ. Формально они сохранили свое существование, но большая часть предприятий, обеспечивавших жизнедеятельность Всероссийского  общества слепых, перестали работать. Чтобы заработать деньги, администрация,  как и в разных других организациях, стала сдавать в аренду помещения. Это не очень стабильный источник дохода, да и не всегда безопасный - иной раз помещения готовы снять и криминальные элементы. В любом случае, доходы  организации резко сократились.

Хотя  Сарапульское УПП ВОС ( ныне СП «Промтехника»), где еще и теперь продолжает существовать специальный участок для слепоглухих, оказалось (во многом благодаря заслугам бывшего директора) довольно стойким, но и оно, конечно, едва сводило концы с концами. Администрация поддерживала рабочих, в том числе слепоглухих, косвенными способами, например, выделяя участки под огороды. В последнее время там сменилось руководство, значительно ухудшилось финансовое положение, начались конфликты, в том числе на нашем участке, между рабочими - инвалидами и администрацией.

Слепоглухие  и реабилитологи пытались, как  могли, помочь самим себе. В конце 1992 года был создан самодеятельный некоммерческий фонд помощи слепоглухим «Эльвира», который  со временем перерос в межрегиональное Общество социальной поддержки слепоглухих с тем же названием. Руководит этим межрегиональным  обществом  его президент Сергей Алексеевич Сироткин, который также по-прежнему руководит и Сектором реабилитации слепоглухих  в институте РЕАКОМП. Новое название института происходит от  того, что там в 1990-х годах стали обучать слепых пользованию компьютерами. В том числе - компьютерами со специальными приспособлениями, как брайлевский дисплей и брайлевская приставка. Стали понемногу обучать работе на  специальных компьютерах и слепоглухих. Если для слепых это важно для работы  и учебы, то для слепоглухих еще и для общения между собой и со зрячеслышащими с помощью компьютерной переписки. У Сироткина есть два вице- президента, Лилия Рафкатовна Кашапова, которая работает со слепоглухими  словесниками, и Надежда Владимировна Голован, которая работает со слепоглухими  жестовиками. Финансово-хозяйственными делами  занимается  его исполнительный директор, священник Лев Владимирович Аршакян. Посильную помощь Сектору всегда оказывало руководство института, а также лично Неумывакин.  Однако, как говорилось выше, и собственные возможности ВОС теперь довольно ограничены. Пришлось заниматься совершенно новым и не свойственным организациям инвалидов делом - искать спонсоров. Ведь с уровня настоящего (пусть не государственного) социального института реабилитация слепоглухих в этот период опустилась на уровень простой благотворительности. Частично эти поиски увенчались успехом. Первоначально в роли спонсоров выступала одна небольшая фирма. Затем долгие годы финансовую помощь  «Эльвире» оказывал Сбербанк. Правда, этих скромных средств хватало только  на ближайшие текущие нужды слепоглухих, но в условиях 1990-х годов и это было неплохо. Однако  в последние годы из-за недостатка средств и слабости организационных возможностей не был даже полностью проведен давно запланированный новый переучет слепоглухих России.

В настоящее время Общество «Эльвира» не только не может стать  реальной  национальной (а не межрегиональной) организацией слепоглухих, она практически не может даже  работать в прежнем качестве. Практически все немногочисленные штатные сотрудники его, согласно «кризисной традиции», отправлены в отпуска без сохранения содержания.

Во Всероссийском обществе глухих несколько лет  назад была создана своего рода  организация слепоглухих, прежде всего - слабовидящих глухих, под название «Ушер-форум» (по наименованию «синдрома Ушера», который часто является причиной наступившей слепоглухоты). Руководит его работой слабовидящая глухая Н. Кремнева. Но это достаточно небольшая организация интеллектуалов-словесников, нечто вроде клуба, который не может решать проблемы реабилитации на социальном уровне.

Все это  происходит, несмотря на то, что деятельность наших слепоглухих лидеров и реабилитологов получила в 1990-х годах и в начале 21 века дальнейшее международное признание. Ведь в большинстве стран Европы (и не только Европы) продолжалось организационное строительство и развитие служб для слепоглухих. И в этом процессе наша служба реабилитации, при поддержке ВОС,  принимала активное участие, хотя, увы, наши государственные институты в нем никакого непосредственного участия не принимали.

В 2003 году в Дании на учредительном заседании была создана первая общеевропейская организация слепоглухих - Европейский союз слепоглухих (ЕДБУ). Его президентом сначала  стал датчанин Бейснап, а вице-президентом - Сергей Алексеевич Сироткин. С 2005 года он становится и.о. президента этой организации,  а с 2008, после 2-й Генеральной ассамблеи в Хорватии - ее официальным президентом. Конечно, это было большим международным признанием заслуг самого С.А. Сироткина и   других сотрудников российской службы реабилитации слепоглухих. В 2004 году, благодаря  тому, что общественности в ряде стран  Европы удалось привлечь внимание законодателей к проблеме  слепоглухоты, Европарламент принимает  декларацию, признающую слепоглухоту как уникальную инвалидность.

В ней, в частности, говорилось, что Европейский парламент, «а)принимая во внимание тот факт, что слепоглухота представляет собой отдельную категорию инвалидности, являющуюся  комбинацией инвалидности по зрению и инвалидности по слуху, которая выражается в трудностях с доступом к информации, общению и мобильности, б) принимая во внимание, что около 150 тысяч человек в Европейском Союзе являются слепоглухими... провозглашает, что слепоглухие должны иметь те же  самые права, которыми обладают все граждане ЕС; эти права должны  поддерживаться соответствующим законодательством в каждой  стране-члене». Помимо, само собой разумеется, обычных политических прав в этой декларации указываются право на  работу и доступное обучение с соответствующей адаптацией, на социальную и медицинскую помощь, на учебу в течение  всей жизни  и «индивидуальную поддержку... от сопровождающих, способных  общаться со слепоглухими, переводчиков слепоглухих и\ или лиц, осуществляющих вмешательство». Здесь в сжатом виде обрисованы основные социальные нужды и права слепоглухих как особой  группы.

Это - новая, несомненно, большая победа слепоглухих как социальной группы в борьбе за юридическое признание собственных прав. В этом же ряду следует особо упомянуть принятие ООН в 2006 году Конвенции о правах инвалидов, где говорится о необходимости равноправной и полноценной   интеграции всех категорий инвалидов в жизнь общества при уважении особенностей и прав каждой из этих категорий. Упоминаются в этом историческом документе и слепоглухие как   особая группа инвалидов. К сожалению, большинство стран Европы, в том числе Российская Федерация, пока не ратифицировали эту Конвенцию. Но самый  факт появления этого документа означал   очень важный шаг в юридическом признании прав слепоглухих уже на мировом уровне.

И недаром С.А. Сироткин в 2007 году был приглашен на  заседание  представителей Совета Европы  в Загребе, где выступил с докладом на ту же тему - о слепоглухих как об особой категории инвалидов. Он, в частности, подчеркнул, что для реабилитации слепоглухих как особой группы недостаточны просто средства и возможности, применяемые для реабилитации слепых или глухих, а необходимы специальные средства и возможности, в том числе технические, а также - что необходимо юридическое признание слепоглухоты как уникального вида инвалидности, с последующим «включением их потребностей и нужд отдельной строкой, пунктом в  государственные и международные программы поддержки инвалидов, в частности, формирование особых служб... таких как служба гидов-переводчиков, личных помощников, обеспечение специальными средствами и технологиями...».

В Европейский союз слепоглухих (ЕДБУ) сейчас входят 19 стран. Среди них - Бельгия, Болгария, Великобритания, Венгрия, Германия, Испания, Италия, Норвегия, Россия, Франция, Финляндия, Чехия, Словения, Швеция, Хорватия и Казахстан. Появились и новые лидеры слепоглухих в разных странах, такие как Гейр Енсен (Норвегия), Димитар Парапанов (Болгария) Ян Якеш (Чехия), Саня Тарчай (Хорватия), Тамаш Гангль (Венгрия)  и многие другие. Почти каждый год в разных странах Европы, помимо официальных заседаний этой организации проводятся европейские каникулы для слепоглухих, что способствует не  только организации их досуга, но и обмену опыта между разными странами. Не удалось только провести это (запланированное заранее) мероприятие в прошлом году в Москве, так как не нашлось средств на его организацию.

Особо следует отметить первый  Европейский фестиваль  спорта и художественной самодеятельности для слепоглухих, который прошел в сентябре 2008 г. в Варне. Во время фестиваля слепоглухие из нескольких европейских стран  разыгрывали «живые картины», играли на ударных инструментах (у глухих людей, хотя они не слышат звуков, обычно есть хорошее чувство ритма), исполняли  на жестовом языке популярные песни и т.д., а кроме того, соревновались по некоторым видам легкой атлетики и организовали  очередной европейский  турнир по шахматам среди слепоглухих (такие турниры не раз проводились и до того).  Российская  делегация слепоглухих довольно успешно участвовала в том фестивале. Почти все получили грамоты или иные награды. Следует особо отметить А. Яшина, занявшего первое место на европейском шахматном  турнире, а также Н. Голован («серебро» по шахматам и по спортивной ходьбе), а также И. Галевскую.

Европейский союз слепоглухих финансируется согласно  уставу за счет членских взносов и пожертвований со стороны частных лиц и организаций. Он имеет свой счет в Шведском банке. Но в ряде европейских стран, прежде всего - в тех же Скандинавских  странах, существует и государственная поддержка организаций слепоглухих, осуществляемая социальными министерствами соответствующих стран в рамках социальной работы с инвалидами. Например, в Норвегии имеется  Правительственный план по работе с инвалидами. (см. брошюру «Обеспечение  вспомогательными  технологиями как часть более широкой системы (с.5)", Осло, 2003, выпущенную Национальным  страховым управлением Норвегии.)

Такие программы в той же Норвегии предусматривают, конечно, и трудоустройство инвалидов, и оборудование для них специальных рабочих мест (что особенно важно для такой категории как слепоглухие). Согласно Закону об устройстве рабочего места, обязанностью работодателя является адаптация рабочих мест для  инвалидов. Службы занятости отвечают за  трудовую реабилитацию. Национальная страховая система покрывает затраты на вспомогательные  средства, требуемые для трудовой реабилитации (с.7). Подобным образом поставлена эта работа и в остальных скандинавских странах.

Таким образом, на европейском уровне существует тенденция  как юридического признания прав слепоглухих, так и   государственной поддержки их организаций.

К сожалению, обе эти тенденции отсутствуют сегодня в Российской Федерации. Даже международное признание заслуг наших реабилитологов или спортивные достижения наших слепоглухих на международных соревнованиях не изменили этого печального положения.

Не будет преувеличением сказать, что в настоящее время  дело социальной реабилитации слепоглухих в нашей стране, по обстоятельствам, не зависящим от самих слепоглухих и сотрудников с ними работающих, - зашло в тупик.

Чтобы выйти из этого тупика необходимо решить вышеуказанные проблемы:

1. Проблему юридического признания слепоглухих как особой группы инвалидов. Для этого необходимо внесение  соответствующих изменений в законодательство об инвалидах на основе работы квалифицированных  юристов, но  при  непременном участии самих слепоглухих. А начать надо тут хотя бы с ратификации Конвенции о правах инвалидов.

2. Проблему реальной финансовой помощи службе реабилитации слепоглухих, включая и Общество «Эльвира». Поскольку ВОС сейчас при всем желании не может решить этой проблемы, а на частных филантропов  в наше  время надежда плоха, эту проблему нельзя решить без ограниченного бюджетного финансирования  службы реабилитации слепоглухих.

Решать эти проблемы надо хотя бы потому, что, как уже было сказано, опыт борьбы и побед слепоглухих поучителен и полезен для всех и каждого. Помогая инвалидам, мы помогаем и самим себе.

 

 
« Пред.   След. »
статьи
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100